Доротея Луис
попробовала писать оридж. никто не оценил, а у меня что-то вдохновение быстро сдохло. такой вот я автор: если никто не комментит, впадаю в депрессию, а там уж какое творчество?
стоп, стоп! СТОП!!! какой, нафиг, депресняк! дура, тебя никто оттуда вытаскивать не будет, так что не смейснова хандрить. Жизнь прекрасна, черт ее дери!!!

Мой призрак

Пролог
Глава 1


Той ночью я долго не могла уснуть. Казалось, стоит мне закрыть глаза, и вновь появится это лицо, эта мертвенно бледная в неверном лунном свете мраморная маска. Тонкие правильные черты лица, изящный нос, безупречно очерченные бескровные губы, отсветы ночного светила, играющие на высоких скулах - словно призрак бессмертных творений Микеланджело, воплощенный во мраке ночи. И черные, прожигающие насквозь глаза. Совершенно черные, без малейшего намека на радужку или белок глаза. Проникающие в самую душу, заставляющие сердце бешено колотиться от охватывающего вдруг ледяного ужаса и необоримого желания идти за ними хоть на край света.
Но усталость берет свое. И я наконец забываюсь тяжелым сном, будто в омут с головой проваливаюсь и тону в его бездонной глубине. Меня обволакивает густой, тягучий мрак, тысячи шепотков сливаются в единый, едва различимый гул, и тени резвятся в безумном танце по стенам черного туннеля в никуда. А из глубины навстречу мне выплывает ОНО, Лицо, мой вечный кошмар, мой ночной Призрак.
И я с криком просыпаюсь.
***
День не задался с самого начала: из зеркала на меня смотрела заспанная девушка с растрепанными рыжими волосами. Прическа «я упала с сеновала, тормозила головой». Никогда не знала, как привести эту шевелюру в порядок…
А вот мама мои волосы любила. Любила перебирать их и заплетать в пышные косы или просто расчесывать, любуясь переливами шелковистых прядей. Только было это давным-давно. В другой жизни. Не иначе. А потом она погибла в автокатастрофе, а отец женился вторично. И, как и полагается, полностью попал под влияние новой жены. Только вот дочки у нее не было, а имелась капризная персидская кошка, на которую у меня началась страшная аллергия. Три года на таблетках, смягчающих ее проявление, пока не окончила школу - и я ушла из дома. Мачеха, конечно же, ни капельки не огорчилась, а отец так и не посмел ничего возразить.
Привычными движениями привожу себя с какой ни на есть порядок: после ночной смены чертовски хочется спать.
В свои двадцать я уже прекрасно поняла, что никто в этом мире и шагу не сделает, чтобы мне помочь, так что придется рассчитывать только на свои собственные силы. Нет смысла сидеть и ждать, пока придет прекрасный принц и вытащит меня из этой дыры – этого не случится. И даже если конь его черен и зовется Мотоциклом, а у Его Высочества взвод тараканов в голове и приветов воз и маленькая тележка, это совершенно не значит, что он будет решать за меня все проблемы. Скорее наоборот: жизнь показывает, что мужчину нужно сначала накормить, напоить, в баньке выпарить, спать уложить – а уж потом и заикаться о своих проблемах. В лучшем случае.
Завтракаю и отправляюсь на работу.
До сих пор сама удивляюсь, как наша газетенка еще жива.
Девушке сразу после школы трудно найти хорошо оплачиваемую работ, а если она еще хочет, чтобы ее отпускали на сессии в университет… То приходится устраиваться, куда возьмут. Меня всегда и интересовала журналистика: быть в курсе событий, встречаться с интересными людьми, брать интервью, писать статьи… Поэтому я была счастлива, когда мне объявили, что «вы, девушка, нам подходите».
В офисе только и разговоров, что мы теперь точно обанкротились, и скоро все имущество нашего издательства придется распродать.
Впрочем, такие слухи не прекращаются с моего здесь появления, а может и раньше. Работы много, народу мало, платят гроши; но для меня этот вариант казался идеальным. Заочно учась на журналистике, я могла набираться практического опыта и закончить университет уже журналистом с неплохим стажем работы. Звучало неплохо, только жить тоже на что-то надо было. Отца за эти несколько лет видела всего пару раз, так мельком. Встречались на улице, или однажды он пришел ко мне, когда эта стерва совсем довела беднягу. Но ни денег, ни сочувствия от него ожидать не приходилось. Скорее наоборот: это я должна была выслушать его жалобы на жизнь-жестянку, дать денег на выпивку или оставить у себя переночевать. Поэтому финансов хронически не хватало.
- Что у нас сегодня? – наш директор нервно меряет комнату шагами.
- Начало предвыборной компании, авария на Центральном мосту (столкнулись три легковых автомобиля), первенство по легкой атлетике…
- Ничего интересного, - перебивает меня босс. – Кира, ты хоть понимаешь, что такими темпами нас в скоро закроют?!
Интересно, в который раз он это говорит. Пора бы уже придумать что-то новенькое. Ах да, еще одной моей обязанность было выслушивать жалобы нашего босса. Как его доверено лицо и самая молодая сотрудница, я просто не могла не стать объектом обожания этого вечно вздыхающего мужчины. Но, так или иначе, у меня была любимая работа, а еще он помог мне устроиться официанткой в ресторан, когда мне еще не было восемнадцати, за что я ему безмерно благодарна. В таком возрасте это незаконно, но там хорошо платили – и наконец появилась возможность, работая в двух местах одновременно, совмещать приятное (ну, или почти) с необходимым.

- Нам нужны сенсации! Тогда, может быть, продажи поднимутся, и мы сможет удержаться на плаву.
- Конечно, - машинально киваю головой.
- Нам только что позвонили от ЦУМа, вроде бы там террористы подложили взрывчатку и взяли заложников. Так что поезжай давай.
Киваю и выхожу. Ну что ж, вдруг сегодня повезет.